Согласие водителя на осмотр не позволяет обыскивать автомобиль: Верховный Суд объяснил разницу

Согласие водителя на осмотр не позволяет обыскивать автомобиль: Верховный Суд объяснил разницу

Верховный Суд обратил внимание на важную процессуальную разницу между осмотром и обыском и объяснил, что решающим является не название следственного действия в протоколе, а то, что правоохранители фактически делали с автомобилем.

Соответствующую позицию Суд высказал в постановлении от 1 сентября 2026 года по делу №561/2/17.

Что произошло с автомобилем

В уголовном производстве суды оправдали трех человек, которых обвиняли по делам, связанным с получением и предоставлением неправомерной выгоды. Прокурор обжаловал решение, в частности из-за того, что часть доказательств суды признали недопустимыми.

Среди них был протокол осмотра автомобиля Mitsubishi Lancer, принадлежавшего одному из обвиняемых.

Правоохранители назвали проведенную процедуру осмотром, однако фактически их действия были значительно шире поверхностного осмотра транспортного средства. Они открыли автомобиль, находились внутри салона и получали доступ к местам, которые невозможно было увидеть без дополнительных действий.

Именно способ проведения следственного действия стал ключевым для суда.

Чем осмотр отличается от обыска

Осмотр и обыск имеют разное процессуальное назначение.

Осмотр в соответствии со статьей 237 УПК Украины проводится для выявления и фиксации сведений об обстоятельствах уголовного правонарушения. Его задача — непосредственно исследовать объект или место происшествия и зафиксировать обнаруженное.

Обыск имеет другую цель. Он предусматривает поиск и обнаружение вещей, документов, орудий уголовного правонарушения или имущества, полученного в результате его совершения, а также установление местонахождения разыскиваемых лиц.

По общему правилу обыск проводится на основании определения следственного судьи.

Поэтому само название процедуры не определяет ее правовую природу. Если во время так называемого «осмотра» правоохранители фактически начинают искать предметы внутри автомобиля, такое действие может быть квалифицировано как обыск.

Что именно учел Верховный Суд

В этом деле суд обратил внимание на конкретные действия правоохранителей.

Они не просто осмотрели автомобиль снаружи или доступные для визуального восприятия части салона. Правоохранители открывали автомобиль, находились внутри него и открывали места, которые нельзя было осмотреть без дополнительных действий.

Таким образом, фактически происходил активный поиск вещей и документов.

Верховный Суд согласился с выводом о том, что такие действия уже выходили за пределы обычного осмотра. Фактически правоохранители провели обыск автомобиля, хотя соответствующий процессуальный документ назывался протоколом осмотра.

При этом предварительного определения следственного судьи на проведение обыска не было.

Согласие водителя имеет конкретные границы

Отдельное значение в деле имело согласие владельца автомобиля.

Из материалов производства следовало, что владелец согласился именно на осмотр транспортного средства. Однако это нельзя автоматически трактовать как согласие на проведение обыска.

То есть разрешение осмотреть автомобиль не означает безусловного разрешения открывать закрытые отсеки, проводить поиск вещей или совершать другие действия, характерные именно для обыска.

Если фактические действия правоохранителей по своему содержанию превращаются в обыск, для них должны соблюдаться соответствующие процессуальные требования.

Именно поэтому Верховный Суд согласился с выводом о том, что протокол такого «осмотра» автомобиля не может использоваться как допустимое доказательство, если фактически обыск был проведен без необходимого определения следственного судьи.

Название протокола не определяет, что происходило на самом деле

Одним из важных выводов Верховного Суда стало то, что при оценке доказательств необходимо учитывать не только формальное оформление следственного действия.

Если в протоколе указано «осмотр», это само по себе не означает, что правоохранители действительно проводили осмотр в процессуальном смысле.

Суд должен оценивать фактические обстоятельства: что именно делали правоохранители, к каким частям автомобиля они получали доступ, осуществляли ли поиск и нужно ли было преодолевать препятствия для доступа к определенным вещам.

Что это означает для водителей

Решение Верховного Суда важно не только для конкретного уголовного производства.

Для владельца автомобиля принципиально важно понимать, что согласие на одно процессуальное действие не должно автоматически трактоваться как согласие на другое.

Если водитель согласился на осмотр автомобиля, это не означает безусловного разрешения на проведение поиска внутри транспортного средства.

При этом конкретная правовая оценка всегда зависит от обстоятельств дела, характера проведенных действий и оснований, на которых они осуществлялись.

Дело направили на новое рассмотрение

Несмотря на то что Верховный Суд согласился с выводом о недопустимости протокола осмотра автомобиля, окончательной точкой в деле это не стало.

Кассационный суд отменил определение апелляционного суда, поскольку тот, по мнению Верховного Суда, не дал надлежащей оценки всем доводам прокурора и фактически провел формальный апелляционный пересмотр.

Поэтому дело направили на новое апелляционное рассмотрение.

Таким образом, Верховный Суд фактически обозначил важную границу: если во время осмотра автомобиля правоохранители переходят к активному поиску вещей и документов, такая процедура по своему содержанию может быть обыском независимо от того, как ее назвали в протоколе.

А согласие владельца автомобиля на осмотр само по себе не означает автоматического согласия на обыск.